Холизм и эволюция. Часть 3

 

Перед завершением этой вводной главы могут быть полезными некоторые замечания к предмету, к которому я уже обращался выше. Наука девятнадцатого столетия была похожа на его философию, мораль и цивилизацию, которые отличались определенной твердостью, жеманством и ограниченностью. Неопределенность, неясные контуры, напоминающие мистицизм, были связаны с глубокой ограниченностью.

Жесткие законы физики были применены к неопределенным явлениям энергии и разума. Понятия были сужены, как в логике, а все остальное относилось к несуществующему. Ситуация не рассматривалась, как целостная, а была сужена до отдельных понятий. Причина, например, рассматривалась как часть одной ситуации, а результат – как часть другой. Нет, причина первой ситуации была изолирована и рассматривалась, как причина следующей ситуации, которую называли результатом. Все связи между причиной и результатом были уничтожены и две ситуации причины и эффекта были сделаны противостоящими друг другу как две противостоящие силы.

Эта логическая четкость немедленно вызвала эффект, делающий невозможным понимание того, как одно влияет на другое. Объяснение находили в эффективности мускульной деятельности. Поскольку мускульное действие производит внешнее воздействие, то материальная причина должна произвести материальный эффект. Даже тогда разум не мог понять переход от одного к другому. Каждая причинная обусловленность подразумевала некое действие на расстоянии, если причина и результат не были в абсолютном контакте. Но мы знаем, что нет такого понятия, как абсолютный контакт даже в плотноупакованном состоянии.

Следовательно, причинная обусловленность этого жесткого типа действительно становилась неразборчивой. Ни даже эфир, пронизывающий все материальные вещи, и способный служить транспортом для перемещения, не оказался способным преодолеть противоречия между причиной и следствием. And Фактически, нет другого пути из тупика, кроме как вернуться назад и признать, что эти понятия являются частичными и вводящими в заблуждение абстракциями.

Мы должны вернуться к текучести и пластичности природы и опыта, чтобы найти действительные понятия. Когда мы сделаем это, мы увидим, что вокруг каждого точного понятия существут некая туманность и неясность. Понятие – это не просто ясный светящийся центр, он охватывает некую сферу, в которой яркость затихает и становится более слабой, пока не исчезает. Эта светящаяся область окружена зоной интуиции и влияния, которая уходит дальше в область непознанного. Твердые резкие контуры общепринятой системы делают действительность необъяснимой не только в случае причинной обусловленности, но и во всех случаях отношений между вещами, качествами и идеями. Постижение причины как центра зоны активности окружает ее и постепенно делает неясным. Следующее подобие эффекта окружается подобным же образом.

Таким образом легко понять и увидеть их взаимодействие, увидеть, что причина и результат связаны и влияют друг на друга через глубокое проникновение друг в друга. Фактически, концепция полей силы, которая стала общепринятой в электромагнетизме, является только частным случаем явления, которое является универсальным в царстве мысли и подобно действительности. Каждая вещь имеет свое поле, подобное себе, только более уменьшенное, аналогично этому каждое понятие имеет свое поле. Именно в этих полях события только и происходят. Это – смешивание областей, которое является причиной в природе так же, как и в жизни. Твердая изолированная вещь или понятие бесплодны, не считая их полей, которые могут никогда не вступить в фактический контакт или в отношения с любой другой вещью или понятием. Вещи, идеи, животные, растения, люди – все они, как физические силы, имеют поля, но их поля могут быть неясными и их отношения могут быть бесплодными. Изоляция вещей и идей от окружающих их полей и рассмотрение последних как несуществующих сделали реальный мир необъяснимым.

Мир находится таким образом в абстракции, составленной из объектов, которые являются абсолютно прерывистыми, не имеющими ничего, что могло бы их соединить друг с другом. Мир становится простым собранием мертвых, бесплодных, неразборчивых, бездействующих предметов. И вследствие наличия свалки этих разобщенных сущностей разум вынужден вызывать в воображении силы духовного влияния из бездонной глубины своего воображения. Все это является результатом ошибки описания вещей, людей или идей в жестких границах, которые являются искусственными и не соответствуют более удаленным полям, которые должны быть хорошо известны подобно науке и философии. Одна из наиболее благотворных реформ человеческой мысли, которая могла бы быть произведена, это рассмотрение каждой конкретной вещи или человека или идеи как центра, окруженного полем той же самой природы, что и центр, только более уменьшенного и расходящегося в бесконечность. Есть еще одно замечание, которое мне бы хотелось сделать в отношении абстрактного мышления, объясняющего наш текущий опыт. Я уже показывал на конкретном случае, как эта абстрактная деятельность преобразовала психический фактор естественного отбора в подобие механической силы. Риск ошибки, однако, намного больше, чем в том конкретном случае.

Можно сказать, что аналитический характер мысли имеет далеко идущие последствия в непонимании природы действительности, которых следует в значительной степени остерегаться. Чтобы понять и исследовать любую конкретную ситуацию, мы анализируем ее элементы по отдельности, в изоляции друг от друга. Эта процедура не только весьма законна, но и является единственно возможной, если мы желаем понять и исследовать сложные группировки в природе.

Это -аналитический метод, который наука применяет с таким выдающимся успехом, но для этого анализа сложного явления или ситуации через отдельные элементы и исследование их в изоляции справедливо предположить, что наблюдалось очень небольшое продвижение в понимании природы со всеми ее неясными процессами. Когда изолированные элементы или факторы сложной ситуации были изучены отдельно, затем они были повторно объединены, чтобы воссоздать оригинальную ситуацию.

Здесь становятся возможными два источника ошибки. Во-первых, в оригинальном исследовании что-то, возможно, было утрачено, в связи с чем в реконструированном варианте мы будем иметь меньший набор элементов. Ранее я уже озвучивал проблему, связанную с потерей идеи полей у вещей и понятий. То же самое случается в отношении элементов, по которым анализируется ситуация. И точно так же в каждом случае анализа и воссоздания ситуации кое-что пропадает, из-за чего восстановленная ситуация отличается от оригинальной ситуации, которая должна исследоваться и быть объясненной. Элемент вносит большую или меньшую степень ошибки. Это можно назвать ошибкой анализа. Во-вторых, после анализа и исследования изолированных элементов или факторов мы склонны рассматривать их как естественные факторы ситуации, а на ситуацию – как на результат, вызванный ими. Таким образом, аналитические элементы становятся реальными действующими объектами, в то время, как ситуация или явление, которое будет объяснено, становятся их продуктом или результатом. Фактически, имеет место прямо противоположное.

Мы начали со сложной ситуации во вселенной, чтобы через это объяснить действительность. Аналитические элементы или факторы были просто результатом анализа и могли даже быть просто результатом абстракции. Но вследствие того, что он более просты и допускают более близкое исследование и эксперимент, мы начинаем их рассматривать как реальные, а на ситуацию, из которой они произошли, как на искусственную. Это происходит таким же образом, как, например, в физике, где по элементам материи или силы, из которых состоят тела, мы наблюдаем тенденцию реальности.

Такие объекты, как электроны и протоны, а также физические энергии и силы, которые они представляют, взяты, чтобы быть реальными объектами в природе. Абстракция, таким образом, отходит на вторую позицию. Эта инверсия в действительности почти такая же процедура как порицаемая в случае схоластики и других философских учений, которые приписывали действительности универсальность вместо конкретных подробных сведений. Это можно назвать ошибкой абстракции или обобщения. Мы должны выступать против обеих форм ошибки, если мы желаем искренне исследовать природу, постигая ее.

Наш взгляд на изучение и интерпретацию природы будет состоять в том, чтобы пропустить ее через наш опыт. Мы не хотим преображать природу по нашему собственному образу и настолько, насколько в максимально возможной степени мы желаем устранить ошибки наблюдения или создания, которые происходят из-за нас, как из-за наблюдателей. Мы не желаем вкладывать природу в прокрустово ложе наших концепций и прерывать время от времени то, что появляется в избытке или не нужно или представляется нам не важным. Наш опыт является в значительной степени гибким и пластичным, в меньшей степени он является жестким и в еще меньшей степени непознанным. Мы должны в максимально возможной степени противостоять искушению наложить гибкий опыт на наши жесткие представления и даже рискуя тем, что мы можем быть не в состоянии объяснить все, что мы описываем, мы должны быть лояльными в обработке такого опыта.

Таким образом, во многом из того, где мы до настоящего времени чувствовали себя уверенными, мы можем почувствовать себя неуверенными, твердые и устойчивые ориентиры могут стать переменчивыми, устойчивые результаты науки девятнадцатого столетия могут стать нестабильными и непостоянными. Но будет открыт путь для истинных конструкций будущего и будет заложен глубокий и надежный фундамент нашей будущей науки. В последующих главах будет предпринято скромное усилие, чтобы применить вышеупомянутые идеи и принципы к новому взгляду на природу, включая материю, энергию и разум, которые проявятся как более или менее связанные части того же самого великого процесса. И этот процесс будет продемонстрирован, чтобы лечь в основу и объяснить характеры всех трех составляющих и дать как органическому, так и неорганическому развитию фундаментальную непрерывность, которой оно не обладает согласно текущим научным и философским представлениям.

Автор: